- Где он? - спросила она решительно, убирая все в пакет.

Я объяснил, что связан данным ему обещанием, но там, где он теперь находится, ему лучше, чем где бы то ни было. Она недоверчиво глядела мне в глаза.

- Какого он теперь роста?

- Трудно сказать. Может, метра три с половиной, а может, больше.

Она закрыла глаза и прикусила губу.

- Но что еще существеннее, он потерял речь. Невозможно понять, что он говорит...

- Я пойму его! - со страстью воскликнула Ленора. - Я пойму, каким бы он ни стал! Я знаю его. Я догадаюсь обо всем. По губам, по глазам!..

Она заплакала, но тут же справилась с собой и, прощаясь, протянула мне руку:

- В следующий раз я поеду с вами. Завтра утром позвоню.

Я подчинился. Конечно, подумал я, она имеет на это полное право. Пусть Кукоанешу даже станет больно, когда он увидит ее и потом расстанется с ней навсегда, еще горше расстаться, так и не повидавшись. Но разговаривать им будет трудно... Нужно что-то придумать, может, прихватить школьную доску, на которой и он и мы писали бы мелом?.. Я решил, что завтра же обязательно куплю доску, и, добравшись до дома, тут же заснул, думая, как счастлив будет Кукоанеш.

Назавтра я поехать не смог, не смог и в следующую ночь: кое-что из необходимого я так и не нашел, а кое-что, например гигантские ботинки, которые мне делали на заказ, не были готовы. К тому же и шофер грузовика был занят, а я ни за что на свете не хотел посвящать в нашу тайну лишнего человека. Так вот и получилось, что только на четвертую ночь мы отправились к Кукоанешу. Дождь лил ливмя, и большую часть пути мы еле ползли, так что вместо трех часов утра, как рассчитывали, едва добрались к четырем.