две недели: пресса подняла кампанию против врача, который позволил нашему приятелю убежать, против полиции, которая его не ищет; какой-то южноамериканский миллиардер со странностями предложил награду тому, кто его отыщет и доставит живым; в Бучеджи организовали карательные отряды, а потом распустили их, сообразив, что ни в чем не повинное человеческое существо нельзя преследовать, как дикого зверя, - все это достаточно свежо в памяти читателей, и нет необходимости излишне задерживаться на всем этом. Время от времени приходили слухи из Синаи и Предяла, что макрон-тропа видели неподалеку от родника или в лесу, но слухи эти были столь противоречивы, а подробности столь фантастичны (то он напоминал гору со множеством рук и глаз, то катал огромные скалы по долине, то поедал живьем буйвола и т. д. и т. п.), что широкая публика стала вообще сомневаться в его существовании. Единственными неоспоримыми свидетельствами обитания моего приятеля в горах Бучеджи и Пьятра-Крайюлуй были сломанные деревья и огромные следы в рощицах. Впрочем, по словам тех, кто настаивал, что и в самом деле его видел, он бродил только по ночам, а днем прятался в глухих ущельях. Никаких других следов он не оставлял. Палатка и все, что мы привезли, исчезло словно по волшебству. В ложбине, где мы его видели в последний раз и куда повалили толпы любопытных, поскольку шофер дал достаточно точные сведения журналистам, не было ничего, даже пепелища от костра...

Так вот, две недели спустя поздним вечером ехал я на машине со своим приятелем по дороге от Мороени к электрическому заводу в Добреш-ти. И когда проезжали санаторий Мороень, возле однога из поворотов, которых так много на этой дороге, нас остановила группа людей. В свете луны было видно, что их лица искажены страхом. Это были землекопы, возвращавшиеся с работы, все они крепко сжимали в руках лопаты и кирки, словно приготовились к безнадежной борьбе со смертью.

- Призрак, господа, призрак в лесу... - едва выговорил один из них.